– Что вы сейчас читаете, Глафира? – мягко спросил Клим Кириллович, продолжая тискать сложенную газету.

– «Пуговица в уксусе». И там нет ничего против Божеского установления.

– И в «Веселых брюках» тоже все вполне пристойно, – поддержала Глашу хозяйка.

Профессор сердито хмыкнул. Доктор рассмеялся.

– Сейчас в моде новая повесть Конан Дойла. Вы ее не читали, Глаша?

– Нет, она ее не читала, – ответила Елизавета Викентьевна, – но я ее уже купила.

– Что? – профессор задохнулся от возмущения, его рука, потянувшаяся к графинчику, застыла в воздухе. – Захламлять квартиру? – Разливая темную тягучую жидкость по хрустальным рюмкам, он ворчал: – Боюсь, люди будут являться на свет Божий с единственной целью – читать, читать и читать тонны мерзких книжонок. То ли дело в Америке! Солидные господа покупают книги по своей специальности или для подарка детям. Мужчины читают только газеты. Дамы – журналы. Студенты – научную литературу. И все понемножку – христианскую, душеспасительную… Клим Кириллович, попробуйте мадеру, после улицы приятно согревает.

Доктор с благодарностью взял предложенную ему рюмку.

– Вот бы соединить в книжках христианское учение с уголовными расследованиями! – мечтательно протянула Мура, любуясь своим отражением на крышке рояля.

– Кажется, твоя мечта уже осуществилась, – утешила дочь Елизавета Викентьевна. – Новая повесть Конан Дойла называется «Автомобиль Иоанна Крестителя». Я сгораю от нетерпения…

– А потом, Елизавета Викентьевна, и нам с тетушкой Полиной дадите книжку почитать. – Доктор, с улыбкой следивший за профессором, посерьезнел: – Эта книжка связана с реальной смертью. Вот. Одним глазом взглянул.

Мура уставилась на влажную газету с нескрываемым интересом.

– Правда? Клим Кириллович, покажите?

– Даже не хочется. Обидели наши борзописцы уважаемого Карла Ивановича Вирхова.