Таких безмозглых дураков Вирхов еще не встречал! В купеческой семье, видно, тоже не без уродов… А дело объяснялось просто. Покойный, крупный петербургский издатель Сайкин, подшутил над дурачком – вынул из кармана визитку Короленко. У него небось полный карман визиток.
Размышления Вирхова прервал Павел Миронович Тернов, возникший в дверях с пачкой свежих фотографий в руках.
– Где вы изволите разгуливать, дружок? – ворчливо обратился к кандидату на судебные должности Вирхов. – Еще и не все задержанные допрошены.
– Спешил принести вам, Карл Иваныч, фотографии, – ответил, не обращая внимания на брюзжание старика, Тернов, все еще ликуя в душе оттого, что именно он подсказал Вирхову: в столице известен лишь один Валентин Агафонович, оказывающий покровительство синьорине Чимбалиони, а именно, книгоиздатель Сайкин. – Что прикажете?
– Садись писать протокол, – спокойнее предложил Вирхов, – пока Поликарп Христофорович отсутствует.
Тернов безропотно отправился к столу и приготовил листки и перо, с сожалением взглянув на новенький зачехленный «Ундервуд» – громкое клацканье пишущей машинки мешало Вирхову вести допросы, ею пользовались редко. А Вирхов нажал кнопку электрического звонка и велел заглянувшему курьеру доставить Спиридона Куприянова. Затем перебрал фотографии и смахнул их в ящик письменного стола. Оправил мундир, пригладил светлые волосы, которые из-за тесноватой фуражки слегка топорщились на висках и затылке.