— Красиво, да? — спрашивал я. — Тебе нравится?

— Ага, здорово.

— А смотри, сколько магазинов. Хочешь зайдём?

Мы зашли в магазин тортов. Взяли большущий торт с кремовыми розочками. И стали есть. Никто нам не запрещал. Ведь нас не было видно. Потом в кондитерском отделе мы принялись за конфеты. И продавец, и покупатели удивлялись: почему это летят в воздух обёртки от конфет? Я положил на прилавок монетку, и мы вышли на улицу.

— Ты доволен? — спросил я лисёнка.

— Очень.

Мы шли дальше по улице. Толкая нас, спешили по своим делам люди. И никому, совершенно никому не было до нас никакого дела. Никто нас не видел. Мы зашли в парк. Там под музыку кружилось колесо с подвешенными лодочками. Мы прошли и сели в лодочку. Кругом смеялись дети. А на нас не обращали внимания. Мы были невидимками.

Никем не замеченные, мы вышли из парка.

— Ты доволен? — опять спросил я лисёнка.

— Знаешь, я больше не хочу быть невидимкой, и давай пойдём в твой карман.

— Сначала надо позвонить папе и маме, рассказать, где мы.

Я посмотрел на множество чужих окон и сразу забыл номер нашего телефона.

— Скорее спрячемся, — прошептал Ладик.

Я не стал спорить, а сказал:

— Что было бы, если бы мы перестали быть невидимками и очутились в кармане.

Мы шли с Ладиком по знакомому нам лесу. Деревья узнавали нас. И мы узнавали деревья… А вот и речка Быстрянка.

— Здравствуй, Быстрянка!

— Здравствуй-те-те… — зажурчала Быстрянка.

Перепрыгнув через речку, мы вышли наконец на поляну.

И как же мы обрадовались, увидев Ладикин домик!

Печка нас встретила теплом, а на столе стояли кружки с топлёным молоком. А ещё горшочек пшённой каши с золотистой пенкой. Это всё печка нам подарила.