Перед сном он не сделал никаких приготовлений; только слегка смазал дверные петли. А придя к себе в комнату, принялся писать письмо. Писал он с сильным нажимом, чтобы буквы выходили поотчетливей, и тщательно промакивал каждую строчку чистым листком промокашки.

Кончив писать, он поднес промокашку к зеркалу и с радостью убедился, что видно каждое слово.

Дорогой Томми! - писал он несуществующему приятелю. - Спешу сообщить, что мы с сестренкой удрали. Нам осточертел этот старый болван в образе дядьки, не говоря уж об этой ведьме тетке Миллисент. Следующее письмо жди из Лондона. По дороге загоним велосипеды, чтобы обзавестись деньгами...

Промокашку Дик положил на видном месте. Тетка придет в умиление от своей смекалки, если догадается поднести промокашку к зеркалу. Дик представил себе, как она разинет рот, дойдя до слова "ведьма", и ему уже чудился ее бешеный крик по телефону, когда она будет сообщать полиции о двух беглецах, удравших поездом в Лондон,

Да, это всех собьет с толку! Он вышел на лестницу открыл дверь в уборную, изорвал письмо в клочки и спустил воду.

Потом разделся, лег в постель и пролежал до полуночи, не смыкая глаз...

Время пришло. Он напялил старенькие штанишки и связал в узелок кое-какую одежду и вещицы, которыми дорожил. Тихо приоткрылась дверь. На пороге стояла бледная Энн. Крадучись, в одних носках, они сошли вниз.

Дик снял с крючка ключ от гаража.

- Чуть не забыл, - прошептал он. Вернувшись в гостиную, он схватил с рояля их фотокарточку. - Это наш единственный портрет в доме,- сказал он. -Пройдет несколько дней, пока им удастся достать у кого-нибудь из родни другой. Так что газетам пока придется обойтись без фотографий.

- Тебе бы прямо гангстером быть! - засмеялась Энн. А еще через десять минут, вовсю налегая на педали, они мчались по бристольскому шоссе.

Глава вторая

В пути

Это было здорово - первые несколько миль! По обеим сторонам дороги тянулось охваченное глубоким сном предместье; безмолвные дома, в окнах ни огонька.