– Последние три дня было тихо, успела прибраться, – ухмыльнулась Манефа. – Поссорился он со своей кралей.

– Имя? – перебил ее Вирхов.

– Шарлотта, а фамилию не знаю, из цирковых она.

– Черненькая? Веселая? – спросил товарищ прокурора. – Неужели синьорина Чимбалиони? Известная канатоходка?

– Этого еще не хватало! – Вирхов воздел руки к лепному потолку. – Великий русский писатель, совесть народная, духовный учитель! Снимает квартиру для тайных встреч с цирковой кокоткой!.. Где дворник?

– Здесь я. – Высокий парень, косясь на окаменевшую Манефу, переминался с ноги на ногу. – Спиридон Куприянов.

– Смотри, Спиридон. – Вирхов погрозил ему пальцем. – Смотри, чтоб газетчиков здесь и духу не было. Рот держи на замке. Что и всем остальным советую. Причем настоятельно советую. От греха подальше.

– Да что вы так тревожитесь, господин начальник, – неожиданно встряла Манефа, – не только Шарлотка бегала к барину по ночам. И другие дамы приходили, вполне достойные. И мужчины с ними. И за бутылкой засиживались, и в карты играли.

– Нет, – Вирхов топнул ногой, – хоть режьте меня, не верится мне, что господин Короленко мог такое вытворять. Не мог. Не он это, не он. Надо еще раз осмотреть всю квартиру. Павел Мироныч! Что вы там возитесь? Нашли ли вы что-нибудь стоящее наконец?

– На столе, Карл Иваныч, все какая-то ветошь, безделицы. – Голос Тернова дрожал от напряжения. – В ящиках никаких счетов, писем и документов нет.

– Надо навести справки в редакции «Русского богатства», узнать адрес, по которому проживал, проживает, или как там… писатель… – заметил товарищ прокурора. – Эх, жаль, тут и телефона нету. Придется идти искать аппарат.

– И дочь у него была, дочь, Варварой кличут. Давеча наведывалась, – подала голос кухарка. – Ссорилась с барином.