Из-за поворота реки выплыло огромное обугленное дерево. Во время пожара оно, видимо, рухнуло где-то с обрыва: сухие сучья, торчавшие над водой, догорели до самого ствола, упавшие с них головешки тлели целой грудой на его поверхности. Казалось, будто по реке плывёт нарочно сложенный костёр.

Люди отскочили от края отмели к высокому обрыву берега. Горящее дерево приближалось. Течение несло его по середине реки, но вдруг повернуло и направило прямо к узкой отмели. Цепляясь за выступы скал, за свисающие корни деревьев, люди с воплями карабкались вверх, стремясь спастись от надвигающегося на них огня. Один Рам не кинулся бежать. Обхватив руками мохнатую шею собаки, он прижался к ней лицом, дрожа и тихо плача.

Течение легко поднесло горящее дерево к берегу и поставило его на мель, точно на якорь. Громкие крики послышались сверху: люди лежали на обрыве, свесив вниз головы и ожидая, что будет дальше. Внизу остались перепуганные мальчик и собака. Несколько времени Рам не решался отнять руки и лицо от пушистой шерсти. Но вот благотворное тепло согрело его спину, охватило дрожащее тело. Ещё минута — и он повернулся, медленно, нерешительно вытянул руки и шагнул вперёд. Он вспомнил костёр в лесу, такой тёплый. Вспомнил, как тащил из лесу и кидал в огонь тяжёлые ветви и коряги. Пожар потух в его памяти, но костёр остался. Осторожно Рам сделал ещё шаг, ещё и… подошёл совсем близко к воде. Огонь уже потухал. Огромный, выгоревший в середине ствол дерева, наполненный углями, дымился и почти не давал пламени. Рам поднял голову и взглянул вверх, на свесившиеся с обрыва головы. Вдруг он радостно вскрикнул и, схватив лежащий на отмели сухой сучок, сунул его в груду угольев.