— Если уж говорить о страхах… Тарани боится того новенького из старшего класса, — игриво хихикнула Ирма. — Правда, боишься?

— Что?! — Тарани ошарашенно уставилась на подругу.

— Я имею в виду того парня с…

— Я поняла, о ком ты. И я вовсе его не боюсь.

— О-о-о, тогда, может быть, это любовь! — протянула Ирма.

— Не будь дурочкой, я…

— Найджелу лучше не знать об этом, а то еще приревнует…

— Ирма, я… — Тарани умолкла, не зная, что сказать. Наконец она слегка пожала плечами, будто поежилась. — Он просто… В общем, я знала его раньше, в Сезамо, до того, как мы переехали в Хитерфилд. Мне он не особенно нравится, скорее наоборот. Лучше бы он так и остался в Сезамо. И если вы скажете Найджелу хоть слово…

— Эй, — Ирма подняла руки в примирительном жесте, — расслабься! Я же просто дразнила тебя.

— Ты вечно всех дразнишь, и это не всегда бывает забавно.

Ирма положила руку Тарани на плечо.

— Прости. — Она театрально упала на колени и сложила руки в мольбе. — Пожалуйста, извини смиренную чародейку, которая порой сама не знает, что творит. Пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста! — она жалобно округлила глаза, так что Тарани не смогла сдержать смех.

— Ну, хорошо. Ты прощена.

Глядя на эту сцену, Хай Лин почувствовала себя лучше. Теперь, когда она рассказала о своем сне подругам, он уже не казался таким жутким. И в паясничаниях Ирмы было что-то настолько мирное и хорошо знакомое, что от него становилось легче на душе.

— Наверное, нам сейчас не стоит ставить «Грифов», — сказала Корнелия. — Я взяла у подруги фильм «Музыка и я» и успела посмотреть его только один раз…

— Да нет, все в порядке, — сказала повеселевшая Хай Лин. — Это же только фильм.