— Смотри мне в глаза, мальчик!

Муравьишке пришлось открыть глаза и снова взглянуть на разъяренную тетку.

— Бездельник! Засоня! Бестолковый и ленивый оболтус! Не знаю, почему я терплю тебя так долго. — Женщина сверлила мальчика взглядом.

— Тетушка, мне очень жаль…

Но извинения не произвели никакого эффекта. Глаза тетки казались пустыми и ледяными, в них даже не было злости. Это-то и пугало мальчика в ней больше всего — не гнев, а холодная неприязнь.

— Кем ты мне приходишься? — спросила она.

— Вашим… вашим скромным племянником, почтенная тетушка Алебастр.

— Нет, мальчик. Попробуй еще раз. Так кто ты мне?

Он по-прежнему надеялся, что если будет достаточно смирным и послушным, тетка его простит…

— Никто, почтенная тетушка.

— Не называй меня так.

— Извините…

— Давай снова. Кто ты мне?

— Никто, — обреченно прошептал мальчик.

— Вот именно. Никакого родства. Ни капли моей крови. Ты мне никто.

Тетка расправила плечи и двинулась прочь, бросив потрепанный кусок ткани у ног мальчика с таким видом, будто считала и ребенка, и шаль бесполезным мусором.

— Завтра он отправляется к Хранителям Фрагмента, — сказала она управляющему Турмалину и ушла не оглянувшись.

Муравьишка стоял на разогретом солнцем песке, в голове у него гудело, как в растревоженном улье. «Нет! — хотелось закричать ему. — Вы не можете так со мной поступить, я ведь ваш племянник!»

Но на самом деле он не был ей родней. Несколько лет они играли в семью, но теперь даже та минимальная теплота, с которой тетка относилась к нему, осталась в прошлом. И мальчик снова стал тем, кем был всегда, — никем. Никому не нужным подкидышем, который стоит меньше той еды, которую ему дают.

Никому не сын. Никому не племянник, не брат и не внук. Просто бесполезный Муравьишка. И если однажды на него наступят, заметит ли это хоть кто-нибудь?