— Алевтина Ивановна, — скучным голосом поясняет Вячеслав Семенович, — в вузе мне заплатят сто пять рэ, потому что не остепенен. За такую цену свои мозги даже на вес не продают, с голоду помрешь.

— Ну значит в кооператив! — кипит Алевтина.

— Побойтесь Бога, Алевтина Ивановна, — театрально развел руками Вячеслав Семенович, — какому кооперативу нужны Пушкин или Ахматова? Бог с вами.

— Тогда я вас не понимаю.

— И понимать нечего. Я не привык работать с глухонемыми. Хотя нет, с ними работать, наверное, все-таки можно. Я бьюсь о глухую стену непонимания, неприятия, работаю без малейшей отдачи. Я выворачиваюсь наизнанку, а в их глазах пустота! В вашем классе, Ирина Аркадьевна, я спросил, какие они журналы знают. Не читают, я уж об этом и не мечтаю, а хотя бы знают. И ваш Алферов…

При упоминании имени Алферова Ирина Аркадьевна нервно постучала рукой по столу, но пока смолчала.

— … Ваш Алферов тянет руку.

— Он любит высовываться, даже если не знает ни уха, ни рыла, — не удержалась Ирина Аркадьевна.

— …и говорит мне: «Литературная газета». Что я должен ему объяснять, девятикласснику? Что в самом названии уже стоит слово «газета» и, значит, это не журнал? Вы меня увольте, такого контингента я еще не видел, уважаемая Алевтина Ивановна. Это дремучий лес.

— Алевтина! — нашла паузу, чтобы вступить Ирина Аркадьевна. — Умоляю тебя, переведи ты Алферова в другую школу! Он же не нашего микрорайона, я не могу уже с ним. Ты представь себе, каждый день в жутком напряжении: вот-вот что-нибудь отмочит. У меня от него постоянные головные боли. Это же какое-то исчадие!..

Что может она сказать о своих тревогах, о постоянном ожидании беды, о том ужасе, который постоянно висит над твоей головой?

— У тебя все, Ира? — ласково спросила Алевтина.

Она встала из-за стола, прошлась по кабинету, снова села и сказала в упор: