— Ну зачем вы так! Как своих родных детей, я хотел сказать.

— Говорите, что вам ьужно, — чуточку подобрела директор.

— Собрать сейчас всех близких дружков Алика Алферова.

— Вы думаете, я туг волшебница? Или вы думаете, что они по домам сидят? И на бассейне, и на речке, дорогой товарищ. Я не могу знать, где они сейчас.

— Ну, Алевтина Ивановна!

Она улыбнулась. Этот офицер милиции канючит, совсем как ее охломоны, когда что-то натворят: «Ну, Алевтина Ивановна!» И хотя она и в самом деле не волшебница, через полчаса в ее кабинете стояли Леха и Нуритдин. Олег Космынин, конечно, дома, но на звонки он никогда не открывает, даже если придет сама директор школы.

— Ребята, — обратился младший Салакаев к Леве и Нури, — когда вы последний раз видели Длина Алферова?

Нури сразу опустил голову и больше не поднимал, Леха преданно смотрел в глаза, щерил редкозубый рот и бессовестно врал. Это Борис понял сразу. Леха уверял, что Клыч на уроке был, а потом ушел. Может быть, он даже дома сидит. Он любит спать днем.

Борис уже видел, что ничего тут не добьется и отпустил Леху во двор.

— Нури, а ты чего молчишь? Ты же видел Алика.

— Видел, — прошептал Нури, — а потом уже не видел.

В смолянистых глазах Нуритдина выступили слезы. Директор и офицер милиции понимающе переглянулись и тоже отпустили его во двор.

— Слушайте, старший лейтенант! Вы можете, наконец, мне прямо сказать, чего вы вдруг взялись за Алферова? — взорвалась, наконец, директор.

Борис очень кратко все рассказал.

— И вы говорите, что в машине грудной ребенок? — она решительно встала из-за стола, и Борис только сейчас по-настоящему оценил ее достоинства.

Борис через окно видел, как директор, обняв обоих за плечи, ходит с ними по двору и что-то говорит им, а они смотрят в разные стороны и слабо вырываются. Борис усмешкой подумал, что от такого директора не вырвешься.