— Слушай, джаным, — услышал он в трубке голос Володи Салакаева, начальника угрозыска, — срочного ничего? Посплю пару часов, пока начальства нет.

— Володя, тут ЧП. Угон машины. Пошлю к тебе?

— Может, ты их куда подальше пошлешь? Я сутки не спал, — посетовал Салакаев. — Эти ротозеи бросают машины, а мы тут…,

— Володя, в машине грудной ребенок, — пояснил капитан. Он-то знал, что Салакаев последние сутки действительно не спал.

— Грудной ребенок? Так чего же рукава жуешь? Мигом ко мне!

Досметов подозвал к себе отошедшего к жене Потанина:

— Быстро на третий этаж. Комната тридцать девять, к капитану Салакаеву. Вам повезло.

Потанин в иной обстановке и возмутился бы. Что значит повезло, когда ты обращаешься в органы охраны порядка? Но даже он, в таком состоянии, уразумел, что ни тревоги, ни сигнальной сирены не будет. Для него пропажа дочери — катастрофа, равная гибели всего сущего, а здесь это только один из случаев, каких бывает в сутки сотни. И если ему повезло, что какой-то капитан Салакаев оказался на месте, то это и надо считать везением.

Капитан Салакаев в эту ночь брал с группой захвата банду, но ведь мало ее взять, нужно немедленно, по горячим следам написать обстоятельный рапорт. И эта бумажная процедура заняла у утомленного, взвинченного пережитой опасностью человека еще три часа. Салакаев кипел от негодования, ведь нужно завести, наконец, компьютер. Но нет, говорят, лазерных принтеров… Вот и делают оперативника бюрократом: возьми банду (это твой долг), но еще будь добр, напиши эти бумаги…

Однако благодаря этому он и не ушел утром домой отдыхать, а Потанину дежурный объяснил все просто — повезло. Может быть и хорошо, что Потанин не знал, чему он обязан своим везением.

Таня шла за мужем на этаж обреченно, уже ни на что их надеясь. Она почему-то считала, что все кончено, девочка пропала навсегда, а эти хождения по кабинетам только затягивает мучения.