— И он сломался? — взволнованно спросила Корнелия.

«Ее можно понять, — подумала Ирма. — В конце концов, это она изготовила муляж».

— Он слегка треснул, и один из драгоценных камней, обрамлявших Осколок, выпал. А когда я попытался объяснить Хранителям, что это не так уж и страшно, все равно Осколок фальшивый…

«Ой-ой-ой! — подумала Ирма. — А вот этого говорить не следовало».

— …они все на меня обозлились. Особенно Главный Хранитель, когда выздоровел. И тогда… тогда я ушел.

— Хочешь сказать, они тебя выгнали? — возмутилась Ирма. — Хорошенькая благодарность! После всего, что ты сделал…

— В том-то и загвоздка. Они почему-то решили, что это я во всем виноват. К тому же, они считали, что все должно идти по-старому и чем меньше будет слухов о произошедшем, тем лучше. Им не нравилось, что я рассказываю о том, что Фрагмент ненастоящий. И Главный Хранитель тоже настаивал, чтобы я не говорил о нападении, — он не хотел, чтобы люди знали о том, что он был побежден и не смог отстоять Осколок. А я решил, что глупо тратить свою жизнь на развитие одной только физической силы и поднимание камней. Когда вы подняли Мамонтовый Камень, вы сделали это не мускулами, а знаниями. Я подумал, что нужно стремиться именно к этому.

Глаза Муравьишки загорелись знакомым воодушевлением, и он сразу стал выглядеть моложе, как будто эта его неожиданная взрослость еще не укрепилась в нем.

«Когда-то, — вспомнила Ирма, — он смотрел на полководца Когтерукого и всадников на мамонтах с тем же блеском в глазах. А теперь у него появилась другая страсть».

— Тебе было тяжело? — участливо спросила Вилл. — Ну, когда тебя выгнали?

Муравьишка долго молчал и наконец ответил:

— Теперь все в порядке. Это место мне больше подходит.

«Тупые неотесанные камнетаскатели», — пробормотала Корнелия. Ирма поймала себя на мысли, что с удовольствием собственными руками столкнула бы лбами парочку глупых Хранителей из Башни Орла.