А тут еще эти следы на лужайке. Чародейкам и раньше приходилось сталкиваться с опасными врагами, и Корнелия знала, что она не трусиха. Но Горгон наводил на нее неописуемый страх. Он пугал ее сильнее, чем червь Кэрок. Кэрок был огромным и жадным и мог проглотить весь мир, если бы чародейки не остановили его. Но Горгон… Горгон угрожал не одному миру. Скользкое, изворотливое невидимое существо, с которым не поймешь как бороться. А когда он наносит удар… Корнелия вспомнила застывшее лицо Хай Лин, ее немигающие глаза и дыхание, замедленное настолько, что его невозможно было различить. Время — страшное оружие. К тому же Горгон еще ненасытнее Кэрока. Если ему не помешать, кто знает… возможно, ему удастся разрушить Вселенную.

Корнелия вспомнила о маме и Лилиан, гуляющих в парке. Лилиан сейчас, наверное, качается на качелях — она это обожает. Она просит маму раскачать ее посильнее и взлетает высоко-высоко, повизгивая и хохоча от удовольствия. Корнелия представила, как качели замирают на пару секунд — прежде чем все начнет меняться. Прежде чем из Вселенной исчезнет Хитерфилд. Исчезнет вместе с мамой, папой, Лилиан и всеми, кого она знает и любит. Думать об этом было невыносимо.

Корнелия протянула руку с подвеской-фениксом вперед, навстречу зажатому в руке Вилл Сердцу Кондракара.

— Нужно спешить, — резко сказала она. — Пока у нас еще есть время.

Сердце вспыхнуло ярким светом, подвеска с фениксом стала горячей, подкатила знакомая тошнота, послышался рев потоков времени…

А дальше ничего.

Сначала Корнелия просто стояла, пытаясь отдышаться. Она внимательно оглядела свою комнату: оставшаяся неубранной кровать, красный коврик, старый плюшевый мишка, — ничего не изменилось. Ее подруги-чародейки, Муравьишка, — все были здесь.

— Что произошло? — спросила Тарани.