— Кстати, о Муравьишке, — сказала Корнелия, — он уже освоился у тебя дома?

— Да, все отлично, — ответила Ирма. — Кристофер его просто обожает. Похоже, он принимает его за кого-то вроде монаха-воина. Ну, знаете, из этих детских видеоигр. И Муравьишка тоже испытывает симпатию к моему брату. Хоть убей, не знаю почему.

— Он и сейчас у тебя?

— Нет, я велела ему погулять в парке. Думаю, у мамы возникнут вопросы, если он будет целыми днями слоняться по дому. В конце концов, мы ведь сказали, что он студент.

— Слушайте, пора поторапливаться! — напомнила подругам Вилл. — Гуно нас убьет, если мы опоздаем.

Корнелия быстро дописала последнее предложение. Ирма и Хай Лин уже шагали к дверям. В этот момент Тарани резко встала и бухнула свою сумку прямо на столик в буфете.

— Меня что, никто не слушал?

Ирма и Хай Лин остановились.

— Слушали, конечно, — заверила подругу Ирма. — Ты говорила что-то про змей, да?

— Ты сказала, что мы сейчас будто ждем, когда на нас нападет змея, — тихо уточнила Вилл. — И я с тобой согласна. Мы действительно должны что-то предпринять, но…

— Но ты не хочешь опоздать на урок французского, да?

— Да, не хочу, — ответила Вилл. — Обещаю, когда мы придумаем, что делать, французскому придется отойти на задний план. Но пока все должно идти своим чередом. Люди ходят на работу, мы ходим в школу, по улицам ездят машины, в парке летают голуби… Иначе Хитерфилд не был бы Хитерфиддом. Важно, чтобы жизнь текла по своим законам.

Тарани нахмурилась.

— Кажется, ты права. Но скажите, это только мне трудно сосредоточиться на школьных заданиях?

— Нет, — Ирма добродушно похлопала подругу по плечу. — Мне это очень хорошо знакомо.

— Это не считается. У тебя всегда были проблемы с учебой.

Корнелии всегда нравилось у Ирмы в гостях. Даже несмотря на то, что это было довольно шумное место: Ирмин братишка Кристофер устраивал еще больший гвалт, чем Лилиан, да и сама Ирма не отличалась тихим нравом. Но, хотя здесь частенько звучали вопли и хлопали двери, в доме царили человеческая теплота и уют. И по большей части эту атмосферу создавала мать Ирмы, Анна.