В другое время эта выставка показалась бы Корнелии весьма интересной. Но сейчас было не до этого. Немного дальше двое полицейских бежали задом наперед в сильно замедленном темпе. Отца Ирмы с ними не было. Позади них виднелось несколько дверей и указатель: Воздушные мифологические животные: птица рух, грифон, гиппогриф, дракон и феникс.

— Феникс, — прошептала Корнелия. — Это не может быть совпадением!

— Не может, — кивнула Хай Лин, и ее лицо исказилось, словно от боли. — Это эпицентр, оттуда все и идет.

Чародейки и Муравьишка прошли мимо полицейских. Эхо их шагов гулко разносилось по всему залу. Рот одного из полицейских был открыт, но, что бы он там ни кричал, звук вылетал слишком медленно, чтобы другие могли его расслышать. Корнелии показалось, что в его глазах промелькнуло удивление, словно он на секунду разглядел их, но она не была уверена. К тому же сейчас не было времени размышлять об этом — они приблизились к стеклянным автоматическим дверям, которые медленно, сантиметр за сантиметром, расползались в стороны, реагируя не на их присутствие, а все еще на черепашье приближение полицейских.

— Готовы? — тихо спросила Вилл.

— А как же, — ответила Ирма. На ее обычно добродушном лице застыло выражение твердой решимости.

«Что-то не похоже на настоящего феникса», — подумала Корнелия, глядя на модель почти двухметрового роста. Оранжевые перья птицы были синтетическими, и окружавшее ее искусственное пламя тоже выглядело не слишком правдоподобно.

— Люди верили, что феникс сгорает в своем собственном огне, — прогудела из динамиков запись голоса экскурсовода, — а затем возрождается из пепла, целый и невредимый.

— Ох, да замолкни ты! — буркнула Корнелия, подскочившая от неожиданности при первых звуках голоса. И тут она увидела отца Ирмы.

В одной руке у Тома Лэра была рация, а в другой полицейский значок, как будто он собирался кого-то арестовать. Его рот тоже был открыт, но оттуда не доносилось ни звука. Он стоял прямо за моделью феникса, но кого он собирался арестовывать — было совершенно непонятно.