Пых-пых,

Я маленький паровозик,

Выпуская горячий пар,

Бегу по полю сновидений.

Пых-пых-пых...

Идут часы Большой Медведицы,

Рассыпая по ночному небу сновидений фейерверк.

Бежит маленький паровозик!

Пою - и мне становится жарко...

В то время как я лежу под одеялом, на ночном небе сияют звезды.

И когда ночь на исходе и приближается утро, семь звезд Большой Медведицы, словно стрелки часов, медленно движутся по кругу, а покрытая снегом равнина светлеет.

Под одеялом, отстраняясь от двух десятков поросят, вижу сон, как я бегу по ночной равнине.

Да, вот так проходит зима и наступает лето. Я становлюсь ненужной. Заброшенная в чулан, пережидаю долгое лето.

До сих пор со старыми грелками всегда поступали следующим образом. В прохудившейся грелке дыру затыкают ватой. Сделав затычку, заклеивают пластырем. Если и это не помогает, то в конце концов грелку выбрасывают.

Итак, продолжим. Была зима, все играли в снежки, лепили снежных баб, катались на лыжах и санках.

У моих детей тоже были санки. Сделанные отцом, крепкие-крепкие санки. Так как это было давно, то, конечно, они были деревянные. Когда катились с горки, только ветер свистел!

Но санки одни, а пассажиров двое.

Мальчик полон сил и энергии, ему для игр не нужна малышка-сестра. Брат оставлял девочку и, садясь на санки, мчался один. А сестрёнка с завистью думала: "Я тоже хочу хоть самые маленькие, но свои саночки".

Однако мать и отец сказали: "Катайтесь с братом по очереди" - и не делали новые санки.

В это время девочка и нашла в чулане грелку. "Черепашка, это ты? Ты пойдёшь со мной на горку? Ну, пошли же! Ты будешь моими санками".

Девочка взяла меня в руки. Села на мою изношенную погнутую спину. Ухватилась двумя руками за мои края, вытянула ноги и засмеялась.

"Ну как, черепашка? К санкам брата прикреплен лист жести, и поэтому они хорошо скользят. Но ведь ты вся жестяная. Как быстро мы помчимся!"