Нифонтов был горд своей идеей, но Голубков снова удивился:

- В суд? Военнослужащий? И кто ж на это решится?

- Кто угодно. Кому прикажу. Ты, например. Судебное заседание будет закрытым. Собственно, чего там заседать, если судья свой человек, а я не против иска?

- Не боишься прецедента? - ругая себя за свой язык, сомневался Голубков. - А ну как все войдут во вкус и начнут сутяжничать?

- А кто узнает? О судебном решении будут знать четверо: ты, я, зампофин и судья. Ладно, хватит об этом. Ты мне лучше объясни, что у тебя с резидентом по Кавказу?

- Все в порядке, - доложил Голубков. - Встретились. Материалы он мне передал, но там пока мало конкретики. Что воруют - очевидно. А данные о бронетранспортерах, которые ушли в Армению, и о зенитных пулеметах, переправленных в Чечню, - пока еще на уровне предположений и домыслов. Из боксов и со складов техника исчезла, - это факт. Но, понятно же, что, проведи мы там проверку, окажется, что все погибло под селями и обвалами либо списано как отслужившее моторесурс.

- А в Абхазии?

- В Абхазии тем более. Боевые действия, ты ж понимаешь. Сгорел вертолет. А там иди разберись, подбили его сепаратисты или грузины? Или, наоборот, купили те или другие.

- Ну и каковы твои предложения? - кивнул, соглашаясь, Нифонтов. - Что мне докладывать куратору?

- Есть пока две зацепки. У резидента на примете один зампотех, который через пару месяцев увольняется в запас по выслуге. Вроде бы он не против в обмен на гарантию амнистии и выплаты всего, что ему причитается за службу, дать показания. Свидетель он мощный: у него будут не только детальные списки, личное свидетельство, но и ксерокопии подделанных документов. Вторая - через грузин. У меня есть надежный выход на канцелярию Шеварднадзе. Если там удастся, то их контрразведка может нам много чего сообщить полезного. И не только о хищениях и коррупции.