- Бред, - нахмурился Голубков. - В клубе был. По твоему заданию. Отчет об этом уже у тебя. Однако о Грузии - во всяком случае, в таком разрезе речи не шло. О Чернобыле вообще не говорилось. Ни слова. А Пастухова так и вообще на том сборе не было. Он никогда никакого отношения к "Щиту" не имел. Это провокация.

- Я и без тебя знаю, что провокация, - поморщившись, как от изжоги, буркнул Нифонтов. - Я тебя про другое спрашиваю: как ты это можешь объяснить? Мы взялись с тобой расследовать коррупцию в российских войсках на Кавказе, в частности в Грузии. И тут же тебя выставляют как обвинителя Шеварднадзе. Совпадение? Упреждающий удар? Или крючок на будущее? А Пастухов? Он тут каким боком? Не в связи ли с ликвидацией его группой того террориста... Пилигрима, да? Это тоже ведь кавказский след, так? [См. роман А.Таманцева "Двойной капкан"].

- А что за газета? За какое число? - не найдя названия и числа на ксерокопии, спросил Голубков.

- Это я тебе пока не могу сказать, - мотнул лобастой головой Нифонтов. - В печать заметка не пошла, удалось в последний момент вытеснить какой-то сенсацией. Однако полностью изъять эту дезу не представляется возможным. Она еще может вынырнуть где угодно. И чего я уж совсем никак не могу понять, при чем тут Чернобыль? А знаешь, твоя интонация в этой реплике поймана очень точно. Вот буквально слышу твой голос. Может, ты где-то в ином месте и по другому поводу говорил что-то похожее?

- На хрена, извини за выражение, мне такое болтать? Да я, признаться, и не думал никогда об этом - о том, кто и сколько получает за чернобыльские дела... Как-то это все очень далеко от меня...