А она усмехнулась, повела бровью и говорит таким голосом, будто ручей журчит:
«Что же ты стоишь? Подай мне мой клубок!»
Дядя Масс поднял клубок, подал ей, а сам всё глядит, глядит на неё, глаз не оторвёт.
Наконец опомнился, схватил топор и снова принялся за работу. Да какая уж тут работа! Машет топором, а у самого красавица из ума не идёт. Наконец не выдержал он и опять глянул наверх. Что за диво! На скале уже никого нет. Исчезла его красавица, будто на крыльях улетела.
Целый день ходил он сам не свой. Всё по сторонам оглядывался, красавицу свою искал. И ночью — товарищи его как легли, так и уснули, а ему не спится. Лежит и всё чего-то ждёт. И дождался-таки!
Вошла она в шалаш неслышным шагом, взяла его за руку и повела за собой. Даже не спросила — хочет он идти или не хочет. А он идёт и сам не понимает зачем, а всё-таки идёт… Привела она его к каменной горе. Там, в подземной пещере, было её жильё. Да ведь какое! Дядя Масс говорил, что и слов-то таких нет, чтобы описать тамошнее богатство!
Три дня прожил в подземном дворце дядя Масс, три дня праздновал свою свадьбу с лесной красавицей.
А на четвёртый день проснулся, открыл глаза — глядь, лежит он снова в своём сосновом шалаше подле товарищей. И ни красавицы, ни дворца — ничего нет!
Встал дядя Масс и поскорее взялся за топор. Товарищам ничего не рассказывает. Да и они его не спрашивают. Думают: верно, кончились у него припасы, он и ходил домой в Кнэ за хлебом да сыром, вот и всё.
А только с той поры стали они примечать за ним что-то неладное. Сидит он как ни в чём не бывало у костра, чинит что-нибудь или топор направляет, да вдруг как вскочит ни с того ни с сего и убежит в лес, будто его кто позвал…
А его и вправду позвали, только другим не слыхать.
Воротится он из лесу и сядет где-нибудь в сторонке, подальше от людей. Молчит, смотрит в землю, усмехается. А спросят его: да что с тобой, Масс, где ты был? — только отвернётся да отмолчится — вот и весь ответ. Совсем околдовала его лесная жена… Однажды рубил он колья для изгороди. Только что повалил он дерево и забил клин, да так ловко, что расщепил ствол во всю длину, вдруг видит — выходит из чащи его красавица.