Целый месяц потратили мы только на то, чтобы научить Дымку стоять на роликах. При этом один ассистент держал зверя за один ботинок, другой – за другой, я поддерживал за передние лапы, и так мы втроём катали бедняжку по бетонному полу. Ещё несколько месяцев ушло на освоение первых самостоятельных шагов. За это время маленькие дети успевают научиться ходить и даже бегать. Теперь, набравшись опыта, мы готовим многие трюки в два-три раза быстрее, чем прежде.

Вскоре я приобрёл новых медведей. Кроме Буркета и Дымки, появились Урал, Люся и Мишель, затем Мурат и Таймур – первые мотоциклисты. Через несколько лет в моей медвежьей труппе было уже двадцать пять косматых артистов.

Люся научилась с завязанными глазами забираться по двум лестницам на высоту трёх метров и стоять там на передних лапах. Затем она спускалась вниз, сама сдёргивала с глаз повязку и кланялась зрителям. Урал катался в колесе, медвежонок Мальчик залезал на вершину шеста, который я держал на лбу, а Мурат стал заправским наездником. Он выводил за уздечку лошадь, забирался ей на спину и, стоя на задних лапах, скакал по манежу.

Обычно я сам придумывал номера, но однажды идею нового номера мне подсказал… медведь. Произошло это в Свердловске. Я гулял по зоопарку и увидел у медвежьей клетки много народа. Люди смеялись, удивлялись, хлопали в ладоши. Я подошёл и тоже стал смотреть. Мишка давал настоящее цирковое представление. Он крутил лапами длинное бревно, как пушинку подбрасывал его в воздух и очень ловко ловил. Потом стучал бревном об пол, как будто забивал сваи. После каждого трюка медведь бежал к решётке и протягивал лапу зрителям, выпрашивая вознаграждение. Я был поражён, когда узнал, что этот артист-попрошайка нигде не учился жонглированию, никогда не был в цирке. До зоопарка он жил в лесу.

«Ай да Мишутка! – подумал я. – Молодчина! Настоящий талант, истинный самородок! Надо мне у тебя поучиться!»