На третий день я впервые вывел её погулять в цирковой манеж. Рада сначала с опаской смотрела на круглую площадку, огороженную барьером и устланную красным ковром. Но я шёл впереди и кормил слониху сахаром. Сделает несколько шагов – получает кусочек. Ещё несколько шагов – ещё кусочек. Скоро Рада освоилась с новым, незнакомым помещением. Она с видимым удовольствием топала по мягкому ковру, оглядывая большими миндалевидными глазами пустующие ряды кресел и высокий купол, под которым висела сверкающая никелем трапеция.

За несколько дней Рада так привыкла по утрам гулять, что, если в привычное время опаздывали вывести её в манеж, она поднимала хобот и призывно трубила, требуя прогулки и сладостей.

К этому времени мы начали разбираться в своеобразном слоновьем языке звуков и движений. Если Рада хотела пить, она плевалась и фыркала. Когда хотела есть – мотала головой и переминалась с ноги на ногу. Недовольство выражала громким криком, а ворчание и слабый писк означали, что Раду кто-то обидел, и она жалуется.

За месяц слониха привыкла к манежу, и я начал обучать её простейшим трюкам. Рада проявила большое желание стать артисткой, старательно выполняла упражнения, после чего протягивала хобот, чтобы получить награду за труды – сладкую булочку, яблоко или сахар. Меня она побаивалась, потому что за баловство или непослушание я её наказывал и ругал. А вот Татьяну Филатову совсем не боялась и очень любила за добрый, мягкий характер. При ней Рада частенько шалила во время репетиций, зная, что Таня её за это не накажет.

У Рады оказались недюжинные способности и такая удивительная память, что уже через четыре месяца после начала репетиций она начала выступать на детских утренниках. Конечно, сначала у неё не все трюки получались как надо, но с каждым представлением Рада работала лучше и лучше.