– Если тебе будет от этого легче, тогда можешь считать, что я испугался, – безразличным тоном ответил хозяин виллы. – Ты всегда отличался от других бандитов тем, что был начисто лишен того, что сейчас хочешь увидеть в моих глазах. Страха. Но мир таков, что выживает сильнейший. И на каждую хитрую жопу обязательно найдется хер с винтом. Твои друзья, таджикские моджахеды дяди Сафара, проиграли. Пусть ищут себе на той стороне Пянджа другого поставщика и другой маршрут доставки дури в Европу. Я – выиграл. Я убедил Рашид-хана продавать весь производимый его фабриками героин только мне. Теперь транзит афганской наркоты в Голландию через Питер мой. Вопрос с новым хозяином порта я улажу в ближайшие дни. На твоих быков и тебя самого, Филин, мне насрать. А брать меня на испуг… Аллах свидетель, зря ты это затеял.

Дальше все произошло почти мгновенно. Незаметно опустив одну руку под стол, а второй для отвода глаз взяв недопитый бокал с вином, он нащупал рукоятку привинченного книзу столешницы на поворотном рычаге «зиг-зауэра» и трижды подряд нажал на спусковой крючок. Две пули попали точно в сердца жены и дочери. Третья выбила из рук небритого мстителя помповое ружье, по касательной задев плечо. Такого поворота событий не ждал ни один из незваных визитеров. Породистое, аристократическое лицо хозяина виллы, как и прежде, оставалось совершенно бесстрастным. Только глаза словно покрылись тонким слоем льда, да чуть крепче сжались, сложившись в прямую линию, и без того бескровные губы.

– Что же вы заткнулись, господа? Скажите хоть что-нибудь, – огромным усилием воли заставил себя широко улыбнуться седой. – Право слово, мне уже становится скучно в вашем обществе.

Визитеры подавленно молчали, напоминая восковых манекенов.

Не чувствуя боли в окровавленном плече, Филин широко открытыми глазами смотрел на обмякших в руках у бледного подельника заложниц и, судя по беззвучно открывающемуся рту и хриплому прерывистому дыханию, с трудом осознавал случившееся.