– Гоша был не просто мне обязан, он был моим другом, – смерив Фюрера холодным взглядом, процедил Невский. – С моей помощью он стал знаменитым. Стал таким, каким его навсегда запомнили миллионы поклонников.

Невский взял в руку лежащий на столе лист бумаги, пробежал глазами знакомый текст и бросил документ Карташову.

– Мои люди установили, что эти таблетки около месяца назад впервые всплыли в Голландии и Бельгии. И привезли их в Брюссель и Амстердам черножопые. Предположительно – выходцы из Нигерии. Каждую таблетку они толкали по сто пятьдесят евро, но случайно нарвались на стукача, работавшего осведомителем легавых. Обезьян повязали копы из отдела по борьбе с наркотой. Взяли чисто, с поличным, в одном очень известном клубе, где собирается местный бомонд. Отвезли среди ночи в участок. Документов на кармане у ниггеров не было, имен своих они не называли, лишь требовали адвоката. По-английски. В общем, допрос отложили на утро. А утром, когда менты открыли камеру, нашли обоих дилеров болтающимися в петлях. Понятно, что черномазым крепко помогли, дабы те вдруг не сломались и не запели. А так концы в воду. Даже личности жмуриков установить невозможно. Пальцев в базе данных нет. Не привлекались, не засветились. Типичный стопроцентный глухарь. В общем, официальная версия смерти – самоубийство. В состоянии аффекта. Точка.

– Красиво, – присвистнул фашист. – Значит, у их боссов длинные руки. Все схвачено.

– Говорят, что кайф от этих таблеток очень своеобразный. Благодаря принципиально иному воздействию химической формулы на мозг. Совершенно не похожий ни на что известное до сих пор, – продолжил Влад. – Под воздействием этих колес творческий человек может расширить границы сознания и получить возможность творить с недоступной прежде отдачей.