— Я по причине ноги. Ходить долго не могу.

Кирилл ещё плотнее запахнул простыню. Утро его почему-то не радовало. Он морщился, вытягивал шею, дёргал подбородком.

— Где ж ты ногу сломал? При самолётной катастрофе, конечно?

Анатолий глянул на Кирилла насмешливо.

— Шутите, — сказал мальчишка. — Мы в футбол играли — я на стекло напоролся. — Он прошёл в угол, развернул газетный свёрток, вытащил инструменты и гвозди.

— Чего вчера от бабки Татьяны убежали? Я вам костыли хотел дать…

— Костыли бы сейчас не помешали, — покряхтел Кирилл, поднимаясь с матраца.

— Ты как, нам позавтракать дашь или сразу за водой бежать, за кирпичом, может? — спросил Анатолий.

— Позавтракайте, — разрешил мальчишка, установил раму по меловым отметкам, прибил её к полу железными костылями. — Натощак работать трудно. Вон я вам кринку молока принёс.

Анатолий взял холодную кринку, взболтнул её и приложился к горлышку. Припадая на обе ноги, подошёл Кирилл.

— Дай мне.

— Чайку попьёшь. У тебя язва… — Анатолий отстранил Кирилла, повернулся к мальчишке: — Эй, варяг, поёшь с нами.

— Я ещё сытый. Я утром блины ел со сметаной. — Мальчишка вбил последний костыль. — Когда у вас печка будет, вы тоже блинами завтракать сможете.

— Блинами завтракать, — пробрюзжал Кирилл. — Дай молочка…

Анатолий передал ему кринку.

— Ладно. Говорить правильно он ещё выучится. Командуй, мастер, что делать?

— А много делать, — впервые улыбнулся мальчишка. — Кирпич носить, раствор месить. Работы хватит.

Кирилл допил молоко, поставил кринку в угол и схватился за поясницу.

— Ой! — сказал он. — Лучше бы всухомятку.

Работали в одних трусах. Кирилл и Анатолий носили воду, замешивали раствор. Когда печка с плитой поднялась мальчишке до пояса, он отложил мастерок и задумался, потом лёг на пол, достал из-за пазухи обломок карандаша, клочок мятой бумаги и принялся чертить.