— Хороша кубатура. По такой кубатуре русскую печку вполне подходяще.

— Нельзя ли поменьше? — угрюмо спросил Анатолий.

— Можно. Вам какую?

— А какие бывают?

Мальчишка посвистел дупловатым зубом и принялся перечислять:

— Русские бывают, хлебы печь. Голландки бывают — это для тепла. «Буржуйки» бывают, они для фасона больше… Времянки ещё.

Анатолий перебил его, направляясь к дверям:

— Нам нужно кашу варить. Мой товарищ поесть мастер.

— Для каши самое подходящее — плита.

Плита не понравилась Кириллу.

— Нет. Мы здесь будем до осени. Осенью ночи холодные. А мой товарищ, сам видишь, тощий. Он холода не переносит. У него сразу насморк. Нам что-нибудь такое соорудить, с прицелом.

— Если с прицелом, тогда вам универсальная подойдёт, — заключил мальчишка. Он опять вытащил верёвочку, но на этот раз обмерил пол и начертил посреди комнаты крест.

— Здесь ставить будем… А может, вам русскую лучше, чтобы хлеб печь? Может, вам осенью хлеб понадобится?

— Зачем? Хлеб в магазине купить можно.

Мальчишка почесал вихрастый затылок.

— Как ваше желание будет. Я подумал, — может, вы своего хлеба захотите. Если бы магазин у бабки Татьяны хлеб брал, тогда бы другое дело. У бабки Татьяны хлеб вкусный. А сейчас в магазине только приезжие берут.

За дверью загремело. С порога покатились ржавые вёдра.

— Чего ты здесь наставил?! — кричал Анатолий.

— Вёдра. Глину носить и песок, — невозмутимо ответил мальчишка. — Сейчас за глиной пойдёте.

Анатолий вошёл в комнату, надел очки.

— Как это пойдёте? А ты?

— У меня других делов много… Подсобную работу завсегда хозяева делают. Иначе мы за неделю не управимся.

Мальчишка привёл их к реке, к высокой песчаной осыпи.

— Здесь песок брать будете, — сказал он. — Ещё глину покажу.