А вот глаза… Если бы великий композитор удостоил вас своим взглядом, вы сделали бы потрясающее открытие… глаза у Бетховена были светлые, голубые, глубокие, как вода в могучей реке Рейн, на которую часами мог смотреть Людвиг будучи еще маленьким мальчиком. И взгляд внимательный, пылкий, нежный, и в тоже время скорбный, словно наполненный трагичной безысходностью. Так, наверное, смотрит смертельно раненный зверь. Величественный, смелый, но беспомощный и обессиленный… Бетховен и был похож на такого зверя. Сильный независимый дух в израненном болезнями теле…

Маленький Людвиг рос не по годам серьезным, сосредоточенным вдумчивым мальчиком. Но не без шалостей, конечно, свойственным любому мальчишке, да еще с таким живым, темпераментным характером, какой был у Людвига! Он обладал удивительной честностью в отношениях с людьми. Если кого-то любил, то горячо и искренне. Но и чувство неприязни не мог скрыть. Из-за этого всю жизнь свою страдал и нажил немало врагов и завистников. Душа его была настолько хрупкой, что он не мог слышать крика, брани, несправедливости, жестокости. Он буквально терял слух. Внезапно возникающий шум в ушах доводил мальчика до мучительной головной боли, потом вдруг так же внезапно исчезал. Людвига оглушали оскорбления и ругательства отца, являвшегося после очередной гулянки в кабаке… Его глумления над матерью… Оглушали ночные занятия, когда подвыпивший отец к великому ужасу матери сонного и плачущего малыша сажал за клавесин… Оглушали надрывные приступы кашля больной матери… Да и как может вместить в себя детская душа все эти несчастья? Мальчик никому не жаловался. Только мать, горячо любимая, нежная, молчаливая мать знала об этом. Ей не надо было ничего говорить…

Тяжело жилось в собственном доме Людвигу. Голод, нужда. Но страшней всего унижения. Людвиг до конца дней сохранил невероятное чувство собственного достоинства, несмотря ни на что и вопреки всему! Он не стал придворным музыкантом, не заискивал и не искал ни с кем знакомств.