Но разговор о двойках на этом еще не кончился. Гунтис рассказал все, что полковник говорил о геройстве.

— Вот тебе и на! Учительница ругает, пионервожатая стыдит, мать недовольна, а тут еще полковник… — Тонис потеребил ухо.

— Родители ничего, они уже привыкли, а перед полковником стыдно. Можно бы соврать, будто двоек нет. А вдруг он потребует дневники? Там у меня двойка по истории, у Альки за контрольную по латышскому языку, у Андриса за прилежание, у Майгониса… Стыда не оберешься. Верно, ребята? — продолжал Тедис начатую Тонисом мысль.

Мальчики решили попытаться исправить двойки, а если что неясно, попросить помощи у других ребят.

— Честное слово? — спросил Алька.

— Честное слово! — обещали все.

На этом разговор окончился, потому что во дворе появился Андрис с футбольным мячом.

— Ушла? — поинтересовались ребята.

— Ушла, — успокоил Андрис, — в домоуправление за зарплатой, потом в магазины. Вернется не скоро.

Андрису тёть-Силинь приходилась бабушкой, но и ему она строго-настрого запретила гонять мяч.

Завязалась жаркая схватка. Пыль пошла столбом, и далеко разносились все более громкие выкрики:

— Янка, ты куда? Эх, мазила! Говорил я тебе, пасуй сюда! Жми, ребята! Там! Ура-а!

Жильцы последнего дома предусмотрительно позакрывали окна.

Майгонис стоял в стороне и следил за игрой, засунув руки в карманы своего широченного клеша. Как же так: ребята его будто и не замечают, его — капитана команды и центр нападения!

Ну, что ж — нет так нет. Майгонис не станет навязываться.

Вечером Алька засел за латышский язык с твердым намерением справиться с уроком собственными силами. Но это ему не удавалось. Алька никак не мог взять в толк, почему голубь в именительном падеже — черным по белому написано! — называется balodis, а в родительном откуда-то там появляется z — baloza. В дательном вдруг опять balodim.