— Андрей Богатырев. — И спросил: — Ну, как у вас на Сучане, товарищ?

— Меня Макаром Шулейкой кличут. Что касается дела, то как нельзя лучше. Советы утвердили. Вот вам теперь пришли помогать.

— Левка! — позвал дедушка. — Где ты?

— Здесь…

— Смотри за горизонтом!

— Есть смотреть! — Левка нахмурился и нехотя направился в кухню, где хлопотала у стола мать.

— Выпей хоть стакан молока, — сказала она.

— Ничего не надо, мама, потом… — Левка снял с вешалки бушлат и прислушался к голосу отца.

— …Товарищи, доклад о текущем моменте сделает товарищ Богатырев.

Моряк откашлялся и заговорил глухим взволнованным голосом:

— Только месяц прошел с тех пор, как питерцы взяли Зимний дворец и свергли буржуазное Временное правительство, а наша большевистская правда везде берет верх. По всей России поднимается трудовой люд. Во многих городах уже установлена советская власть. Пришла пора и нам в своем городе провозгласить Советы. Но, товарищи, нельзя ожидать, что на это буржуи согласятся добровольно, без борьбы! Читали, что они пишут в газетах? Грозят нам огнем и кровью. Говорят, что ни Англия, ни Америка не допустят, чтобы погибла Россия!

За стеной раздались возмущенные голоса. Среди них выделялся голос шахтера Шулейки.

— Россия — это народ. А народ без таких помощников обойдется. Спасители!

В это время на улице звякнула щеколда, и Левка мигом выскочил на крыльцо.

— Кто там? — спросил он.

— Это я, — донесся от ворот знакомый голос.

Левка узнал своего товарища — Колю Воробьева.

— К нам нельзя, — сказал Левка и увлек Колю назад к воротам.

— Что, опять сходка?

— Нет, сегодня дедушкины именины…