- Постой, постой, как же ты это делаешь?! А ну, покажи, пожалуйста, попросил я девочку. Девочка поняла, горделиво усмехнулась, взяла где-то за середину веревочку, легко взмахнула, и - щелк! - шарики звучно ударились один о другой.

Я не мог скрыть восторга и громко захлопал в ладоши. После этого девочка от меня уже не отходила.

- Купил. Очаровал, - засмеялась жена.

Заметив, что шарики начинают мне слегка надоедать, девочка засунула их в карман пальто и попросила меня обратить внимание на ее туфельки. Я думал, что туфли у нее какие-нибудь особенные. Нет, туфли как туфли. Красивые, нарядные, но не золотые и не серебряные. И только присмотревшись, я понял, в чем дело. Не в туфлях было дело. Стройная, вытянувшаяся, как молодой бамбучок, девочка шла мимо меня по-балетному, на самых кончиках носков.

Я опять не пожалел ладоней. Раскрасневшись от удовольствия, она подошла совсем близко и, дыша мне в лицо, стала что-то быстро-быстро говорить. Из всего этого нагромождения незнакомых слов я расслышал и понял только одно: "пиано".

- Как?! - сказал я. - Ты, оказывается, играешь и на рояле? На пиано? Да? Пиано?

Двумя руками я изобразил игру на рояле.

Она обрадовалась, закивала головой, зашевелила пальцами.

- Со-дэс! Со-дэс! Пиано!

Я понял, что "со-дэс" это значит "да".

Вдруг девочка куда-то исчезла.

- Ушла, - сказала жена. - Надоел ты ей.

Но, оказалось, нет, не надоел еще. Через минуту она появилась. Правда, на этот раз уже в некотором отдалении от наших кресел. Что же с ней случилось за это время? А случилось то, что девочка успела сбросить где-то свое пальтишко и предстала теперь перед нами в нежно-розовом, как цветущая сакура, шерстяном вязаном платьице. Жена сказала, что такие платья в магазинах не продаются, скорее всего, это домашняя вязка.