- Нет у меня образов.

Что за неудачная бабка! И образов у нее нет.

- Когда нет образов - прячут за зеркалом! - не отступал Леня. - Зеркало у вас есть?

- Зеркало есть. - Баба Настасья исподлобья посмотрела на ребятишек. Ходите тут без дела, полы пачкаете!..

- Мы не без дела, - обиженно пробурчал старший, косясь на свои высокие грязные сапоги, - мы собираем музей войны.

- Великой Отечественной войны, - уточнил соседский Леня.

Такой поворот дела озадачил бабу Настасью. Она поднялась со скамейки и оказалась очень крупной, широкой в кости, только спина ее не до конца разгибалась, застыла в каком-то вечном поклоне.

- Есть у меня письмо с фронта. От мужа моего, Петра Васильевича, сказала она неуверенно, наугад. Само как-то сказалось. - Годится?

- Что же он не прислал фото? - с тихим упреком отозвалась конопатенькая.

Баба Настасья не расслышала ее слов. Шаркая ногами, подошла к комоду, стала искать письмо за зеркалом. И вскоре ребята увидели в ее руках какой-то бумажный треугольник. Старший протянул руку, баба Настасья исподлобья посмотрела на него и нехотя отдала письмо.

Он покрутил странное письмо в руках и спросил:

- А где конверт с марочкой? Потерян?

- Ничего я не теряла! Разве тогда были конверты и марочки?

Треугольник, полевая почта, печать. Вот и все дела.

- Не было тогда конвертов и марочек, - принял сторону бабы Настасьи соседский Леня.

Но остальные отнеслись к словам старухи с недоверием: потеряла, старая, а теперь выдумывает. Они были убеждены, что раз есть письмо, то был конверт и была марка. Опять наступило неловкое молчание.

И опять конопатенькая спросила:

- Муж был героем войны?

Бабе Настасье надоело любопытство гостей. Она заволновалась, вспыхнула. Сердитой скороговоркой произнесла:

- Никаким он не был героем. Давайте сюда письмо!