– Это она, я о ней говорила... Гордейка противная! – шепнула Аня Лене, когда мимо них в раздевалку по-хозяйски прошествовала незнакомая девчонка.

– Гордейка? – переспросила Лена.

– Фамилия ее – Гордеева. Она такая и есть: гордая слишком. Типа, она самая крутая наездница.

– А ты видела, как она ездит?

– Ну да...

– И что? Лучше нас?

– Лучше, хуже, – отмахнулась Аня, – дура она, и все! И не надо нам ее.

– А откуда она взялась?

– Из Москвы, говорит, приехала. Там при Тимирязевской академии занималась.

– А что ее к нам-то принесло?

– Не знаю. В их семье какие-то проблемы. А здесь у нее бабка.

Так они переговаривались, набирая в носилки опилки, лежавшие кучей за углом конюшни.

А потом случилось второе происшествие.

Только девчонки приготовились нести носилки, как услышали два звонких мальчишеских голоса. Один – Женьки, второй – незнакомый.

– Женька пришел... – сказала Лена, прислушиваясь.

– И не один! – обрадовалась Аня и, бросив носилки, побежала взглянуть.

Лена пошла следом.

Так и оказалось: пришел Рачук и притащил с собой приятеля. На крыльцо вышла Катя, и Женька спрашивал у нее, можно ли Олегу – парнишку звали Олегом – ходить на конюшню? Подружки встали поодаль с отсутствующим видом: мол, мы ничего, за опилками идем. А сами слушали и рассматривали новенького.

– Ты же был у нас в Лучевом? – спросила Катя, приглядываясь к Олегу.

– Да, я приезжал несколько раз к Женьке, заглядывал на конюшню, – откликнулся Олег.

– Ну приходи, помогай, – согласилась Катя. – Будет у нас одним мужичонкой больше, – и подмигнула девчонкам.

Лена сразу смутилась, а Аня решила представиться:

– Привет, Олег. Я – Аня. А это – Лена.

– Привет! – откликнулся Олег.

– Пойдем, Пахом, – толкнул его в бок Женька, – успеешь еще наобщаться.

И они вошли внутрь.

– Почему – Пахом? – удивилась Лена.