Тересса свернула в темный узкий коридорчик, постоянно оглядываясь, чтобы убедиться, что она здесь одна. Остановившись перед резной панелью, она легко нажала на выпуклую пуговку деревянной вишни. Бесшумно растворилась маленькая дверь. Нырнув в открывшийся узкий проем, Тересса плотно закрыла за собой дверцу. Она с удовольствием обнаружила, что повешенный еще когда-то Реной молочно-белый шар продолжал разливать слабый свет. Тересса припомнила, как Рена тогда говорила: «Эх, научиться бы создавать такие светильники, которые горят несколько веков. Как это умели делать Ийон Дайин. Но и мой, надеюсь, посветит хоть пару месяцев. А уж когда я стану настоящей чародейкой…»

— У тебя и сейчас неплохо получается, — улыбнулась Тересса, словно бы обращаясь к подружке. — Ох, Рена, милая, как же я соскучилась по тебе! — Подобрав тяжелые влажные юбки, она начала подниматься по крутым ступеням винтовой лестницы.

Казалось, подъем будет длиться вечно. Преодолеть последнюю дюжину ступеней было особенно трудно. Тересса до боли прикусила губу, стараясь заставить двигаться подгибающиеся непослушные ноги. Добравшись до последней лестничной площадки, она перевела дыхание и прислонилась к витым перилам, а потом медленно опустилась прямо на каменные плиты.

«Нет, лучше немного передохнуть», — подумала она, закрывая глаза. Тут она вспомнила о куске черного хлеба, который ей сунул кто-то из конюхов, когда они в первый раз остановились переменить лошадей. Теперь Тересса пожалела, что отказалась. Но тогда-то она не была голодна!

Как хорошо сидеть неподвижно с закрытыми глазами, ни о чем не думая. Казалось, что к рукам и ногам у нее подвешены тяжелые гири.