Довольно, подумал Коннор, тихо поднимаясь со стула в заднем ряду ложи. Если я расскажу дяде о проделках Гариана, злопамятный кузен мне этого не простит… Если же промолчу, то наверняка получу нагоняй от дяди. И тут неприятность, и там беда. Лучше держаться от них подальше.

Он отвернул пыльную бархатную занавеску, закрывавшую вход в ложу, попятился… шаг, другой — и свободен!

Объятый внезапной радостью, Коннор помчался по узкому коридору. Но, вместо того чтобы сбежать по кафельным ступеням, ведущим в галерею для богатых зрителей, он толкнул почти скрытую в стене узкую дверцу и через мгновение оказался за кулисами.

Тут царило совсем другое оживление. Коннору было намного приятнее окунуться не в праздный шум аристократического зала, а в бестолковую, веселую и в то же время какую-то сосредоточенную суету актеров, готовящихся к выходу на сцену. Он любил и хорошо знал этот особенный мир.

— Хо! Где мой парик, Пиар? — выкрикивала высокая актриса, пролетая мимо. — Умоляю, найдите мне этот несносный парик!

— Птсс-сс! — донеслось из полутемного угла насмешливое шипение. — Вот он. Там, где и должен быть.

— Лучше бы ты потеряла голову, ее легче заменить, — проворчал старый актер, и высокая актриса замахнулась на него веером.

— Моя рубашка порвана! И как меня угораздило зацепиться за эту ужасную коробку?.. — хныкал низенький лысеющий человечек, картинно воздевая руки к потолку.

В сторонке стояла театральная чародейка, листавшая текст новой пьесы. Совсем молоденькая, она только что закончила Школу, и работа была ей еще в новинку. Коннор с затаенной завистью смотрел, как она повела рукой, и, послушное ее мановению, возникло иллюзорное дерево. Девушка недовольно поморщилась, щелкнула пальцами, и дерево исчезло.