Скрытый от всех в темноте за сценой, Коннор состроил рожу дяде и кузену. Дядя Фортиан наверняка догадается, где он, и страшно рассердится. Вчера, когда Коннор поздно вернулся с последней репетиции, дядя прочел целую нудную лекцию о том, как неприлично сыну одной королевы и брату другой толкаться среди актеришек. Мысль о предстоящей встрече с дядей заставила Коннора тяжко вздохнуть.

Но тут же голоса со сцены отвлекли его внимание. Он бросил быстрый взгляд на мэтра Салека, который беззвучно шевелил губами, повторяя за актерами слова их роли. Коннор почувствовал знакомую дрожь во всем теле, снова ощутил непреодолимое желание восседать посреди сцены на высоком стуле, запахнувшись в просторный черный плащ, и кидать в зал, наполненный дыханием замерших зрителей, пылкие слова героя…

Этому никогда не бывать.

Он помотал головой, как бы вытряхивая грустные мысли, и всем существом погрузился в магию пьесы, заново переживая перипетии знакомой истории.

Резкие звуки горна, разорвав тишину, просигналили конец представления, и зал всколыхнулся шквалом аплодисментов. Рена хлопала в ладоши, пока они не заболели.

— О, это было великолепно! — воскликнула она. — Как бы мне хотелось очутиться в том прекрасном мире!

Принцесса Тересса, не отрывая сияющих серо-голубых глаз от сцены, кивнула.

— В Школе Волшебства тебя, кажется, будут учить проникать в иные миры?

Рена слабо улыбнулась.

— Мне бы хотелось научиться, — прошептала она. — Но этот род волшебства считается самым трудным из всех. И опасным. Имажин что-то перепутала и навсегда застряла между мирами.