Юон внимательно оглядел эту преграду из рыцаря и его коня и обратился к брату:
— Негоже нам бояться любого человека из плоти и крови, ибо в мыслях наших нет даже повода к вражде. На тебе нет ни доспехов, ни меча, и каждому понятно, что ты путешествуешь с мирными целями. Поэтому сейчас ты спустишься в долину и спросишь этого рыцаря, что ему нужно от нас.
И Жерар повиновался. Он спустился к лесу, и, натянув поводья коня, храбро обратился к рыцарю:
— Благородный сэр, что вам угодно от нас, кто не вступал ни в какие раздоры ни с кем? Я — Жерар из Бордо, а вон там — мой брат Юон, герцог этого же города. Мы едем ко Двору Карла Великого по личному приказу самого короля. Поэтому не задерживайте нас, если вы не законный представитель короля и не находитесь здесь по его требованию.
Рыцарь с закрытым забралом на самом деле был королевским сыном — принцем Чариотом. Однако он и не помышлял называть Жерару свое настоящее имя. Вместо этого он презрительно-гневным тоном ответил юноше:
— Безрассудный юнец, известно ли тебе, что я — сын герцога Тьерри, которому неоднократно наносились оскорбления из вашего дома? И вот теперь я здесь, чтобы навсегда положить конец нанесенным ему обидам, и я убью тебя и того заносчивого петушка, что расселся наверху и осмеливается называться герцогом Бордосским! Ибо все земли Бордо по праву принадлежат мне!
Поскольку гневный голос рыцаря не предвещал ничего хорошего, Жерар осознал, что ему надо бежать. Но его конь оступился, и Чариот мгновенно очутился против беззащитного юноши с копьем наперевес.
Сталь глубоко вонзилась в нежную плоть Жерара, и он тяжело упал с коня на утрамбованную тысячами копыт землю. Из его бока потоком заструилась кровь, и он застонал от нестерпимой боли. Поэтому он не услышал, как Чариот громко произнес:
— Вот так я поступаю со своими врагами. А пока ты валяешься здесь, я разделаюсь с другим Бордосским псом!
Но Юон услышал этот крик, и его сердце чуть не лопнуло от ярости при одной только мысли, что его юный и совершенно беззащитный брат принял смерть от руки этого замаскированного убийцы. Тело Юона напряглось так, что кости затрещали. Его глаза налились кровью от гнева, и весь мир перед ним стал ярко-красного цвета, как кровь, все еще истекающая из хрупкого тела Жерара.