- Вот именно, - поддакнула мать Вадима.

- Мы все понимаем, что деньги отбирать Цыбульник не станет. В нашей школе грабителей нет...

Чувствовалось, что Анне Леонтьевне до смерти хочется как можно скорей прекратить это дело.

- Да как же так?! - заволновалась молодая родительница в цветастом шелковом платке.

Она сидела на последней парте вместе со своим сынишкой-второклассником.

- Как же так? Мой Колька вон что говорит... То-то, замечаю, приходит бледненький, стакан чаю, значит, не выпьет, деньги-то отнимают! Я думала, в школу ребенок идет, значит, в безопасности, а оказывается, вот что! Не-е, прощать мы не будем!

- Позвольте, позвольте, что значит - прощать? - заерзал тюбик.

- В шею гнать надо! Из школы исключать, - зашумели родители. - Это что же творится!

- Пускай вот Коля все нам расскажет. Расскажи, как было дело, Коля! распорядилась Нина Харитоновна.

Поднялся Коля, худосочный, зеленый пацан.

- Ну, мы шли в буфет, а Цыбульник догнал нас и говорит... Это, говорит... Деньги чтобы ему отдавать...

- Рэкет, - ляпнул Андрюшка Горяев, - бизнес по-американски. Ну и ну!

- Горяев! - Анна Леонтьевна шлепнула ладонью по столу.

Водворилась тишина.

- А потом, - продолжал Коля, - велел идти всем на чердак. И там, это... Командовал.

- Клевета! - возмутился Вадим. - Ну, помаршировали немного, физзарядку сделали, это же не во вред!

Наши дуры девчонки угодливо захихикали. Нравится им Вадим, это ясно. За что? Неужели смазливая рожа так влияет?

- А сам по шее бил! - закричал Коля.

- Он их по шее бил и на коленки ставил. Я сам видел, - раздался из угла солидный детский басок.

И все оглянулись на Мишу Карякина. Он сидел рядом с сестрой.

- Пусть хоть Сидоров скажет. Он видал.

Сидоров смущенно заерзал на своем месте, закрутил головой.