- Я обещала устроить Лиду в наше учреждение, когда вернусь. Как вы думаете, Мария Николаевна, благодарность у них есть или, так сказать, отсутствует?

- Какая благодарность?

Юлия Михайловна внимательно оглядывала шелковый цветастый халат, распялив его на руках.

- Обыкновенная. - Отбросила халат, занялась пижамой, тоже цветастой. По-моему, она должна бы сама догадаться и сделать мне курс алоэ на дому. Тридцать уколов. И вообще, знаете ли...

- Как-то странно... Не вижу тут никакой связи, - замялась мама.

- А я вижу, - не утерпел я. - Человек человеку, баш на баш, мы вам вы нам, ты мне - я тебе, что я с этого буду иметь... И еще много разных пословиц и поговорок!.. Да, забыл еще одну: с паршивой овцы хоть шерсти клок. В данном случае с несчастной овцы...

Я так разошелся, что вместо картофелины резанул себе по пальцу. Черт! Сам ведь вчера нож отточил. Перестарался.

- Допрыгался! - вскрикнула мама. - Йодом залей сейчас же! Сколько раз говорила, делай каждую работу внимательно... И нечего тут развешивать уши!

Обедали мы на сей раз в комнате, потому что в кухне было очень уж грязно. Пол уставлен ведрами, банками, измазан побелкой, затоптан. Пахло олифой и красками. Из комнаты Юлии Михайловны слышались голоса - малярки там распевали частушки.

- Я вижу, придется нам отныне обедать в комнате, - раздраженно сказала мама. - Из-за тебя. Вечно ты в чужие разговоры вмешиваешься.

- Не в чужие, а в твои, - ответил я. - Все дело в том, что я подрос. Взрослый. Я могу иметь свое особое мнение.

- Взрослый, - усмехнулась мама. - Ну, если так уж повзрослел, не потрудишься ли держать свое "особое мнение" при себе? Я вовсе не хочу нарываться на неприятности.

- Вот еще! Тут болтают такую подлую чушь, просто уши вянут, а я буду помалкивать, будто слабоумный какой? Не-ет, от меня не дождетесь! Чушь надо разоблачать.