Ему нравилась эта работа. Слепая карта с каждой минутой словно оживает, и вот уже под рукой тянутся горные хребты, зеленеют поля и голубеет бескрайное море.

Интересно, а почему это реки на карте очень похожи на деревья?

Маленькие речки — это веточки, они соединяются в реки побольше, а те сливаются в одну большую реку, которая течёт к морю. Это как будто ствол.

Только реки растут сверху, а деревья снизу. Сначала корень, потом ствол, потом ветки…

А вон те деревца, в парке, те ещё, ох, не скоро вырастут!

А какая она смелая, та девочка с красными бантами! Не побоялась двух мальчиков. Как она топнула ногой! Молодчина!

Интересно, а зачем ей понадобился старый кинжал? И почему он оказался нарисованным у неё в альбоме?

Надо будет завтра обязательно отнести ей кинжал. А кстати, где он?

Владик бросил карандаш, оставил недокрашенной карту полушарий, подошёл к своей кровати, вытащил из-под неё «ящик сокровищ» и начал в нём рыться.

Рылся-рылся и вдруг закричал на всю квартиру:

— Тётя Феня!

— Что?

Он побежал на кухню. Тётя Феня, в клеёнчатом фартуке и белом платке, стояла у газовой плиты и большой ложкой помешивала в кастрюле.

— Тётя Феня, вы ничего не брали у меня из ящика? — крикнул Владик.

— Из какого ящика? Который под твоей коечкой стоит? — переспросила тётя Феня и, выпятив губы, поднесла ложку ко рту. — Ох, батюшки, пересолила! — Она подошла к крану. — Погоди, сынок, дай сообразить, как дело-то было! Как ты уехал в лагерь, у нас тут ремонт был, верно?

— При чём тут ремонт?

— Сейчас разберёмся!

Тётя Феня добавила воды в кастрюлю и снова отведала горячего супу.

— Ох, батюшки, теперь вроде маловато соли! — Она взяла деревянную солонину и щепотью загребла соль. — Стало быть, значит, был ремонт. Двинула я твою коечку — может, там что лишнее, всякий хлам дома держать тоже не приходится… И вдруг вижу: батюшки, никак оружие! Это что ж такое? Ведь этакая штука… ведь она вещь опасная…