Урча на малом ходу, машина свернула с тракта на просёлок и почти сразу угодила в болотину.

— Вы-ылезай! — радостно пропел Ваня Спичкин, словно ему доставляло величайшее удовольствие под дождём вытаскивать грузовик из болота.

За Ваней так же проворно через борт перемахнул Слава Дунаев с топором в руках — мостить гать.

Виталий Трубкин в нерешительности поставил ногу на борт и с тоской поглядел на тяжёлые густо-серые облака, придавившие мир дождевой слякотью. Прыгать? Может, без него обойдутся?

— За-алезай! — раздалась весёлая команда, и Ванчик, а за ним Слава, оба мокрые, влезли в кузов, под брезентовый тент.

— Иван-большой, — сказал Слава о шофёре, — обещает объехать.

Мощный мотор двухтонного ГАЗ-6З взревел, из-под колес брызнула жижа, и грузовик подался назад, а затем начал обходный манёвр.

Машину трясло и бросало на ухабах и пнях, но её пассажирам, кажется, всё было нипочём. Они проехали в этом кузове, колеся по степи и уральской тайге, уже около тысячи километров, сжились с ним, да и кузов-то походил не столько на кузов, сколько на обычное жильё геологов. Сверху он был закрыт растянутым на железном каркасе пообтрепавшимся брезентом. На «полу» стояли ящики с провизией, инструментом и геологическими образцами. В переднем левом углу высилась крепко принайтовленная бочка с бензином. Ящики были прикрыты тючками с палатками и спальными мешками, и на них-то с полным походным комфортом устроились наши путешественники.

Справа, у переднего борта, так, чтобы видно было дорогу, полулежал Ефрем Иванович Суров, кандидат наук, заместитель начальника отряда. На ухабах его большое тяжёлое тело обязательно ударялось о правый борт, но Ефрем Иванович за, долгие годы своей экспедиционной жизни привык не обращать внимания на подобные пустяки.

Слева от него расположились коллектор Виталий Трубкин и аспирант геологического института Слава Дунаев. Слава непрерывно, одну за другой, распевал песни, какие только приходили на память. Он уже охрип. Виталий не то дремал, не то спал.