Зеваки разошлись, а чудеса не кончились. Как снег из облака, с потолка в доме Нойбертов, стали плавно опускаться и ложиться с шуршаньем на пол, на стол, на постели и подоконники страницы неизвестных сказок. Они были на разных языках. Одни были напечатаны на пишущей машинке, другие написаны то пером, то карандашом. Понять, какая страница от какой сказки - не было никакой возможности, их просто собирали и складывали на столе в лаковый чемоданчик.

Одни листы были мятые, другие обгорелые, третьи разорванные, попадались даже исписанные маленькие клочки.

Утром, когда городские гуляки ещё спали крепким сном, а над Майном встало январское холодное солнце, и Людвиг проснулся в своей семье, и в доме Нойбертов воцарилось веселье, а редкие прохожие, заслышав смех из окон, удивленно качали головой: "Ишь ты! Не нагулялись еще!.." - страницы все ещё падали и падали, как падают с тихим шелестом при ласковой погоде осенние листья...

6.

Спустя сутки, в одной из газет Франкфурта-на-Одере, появилась сенсационная заметка. В ней сообщалось о том, что "на окраине города - в старом парке - были обнаружены дети, пропавшие в разное время и разных городах Германии. На вопросы полиции и врачей, как они туда попали и где были до этого момента, дети не могли ответить. Они абсолютно ничего не помнили.

Сейчас найденыши находятся в больнице. Их фотографии разосланы во все города, с целью установления точных имен и адресных данных" - писала газета.

Все это - спустя сутки.

А с потолка в доме Нойбертов все ещё как голуби слетали сказки.

Только на третий день можно было с уверенностью сказать: кажется всё.

- Кажется всё, - сказал господин Генрих.

- Пожалуй, всё, - подтвердил Егорий. - Вот неожиданность!

На некоторых страницах налипла противная черная шерсть.

Господин Генрих и овчарка проводили Егория к мосту, к тому самому, где так печально началась эта история.