Автор. Но вы же слышали о том, что люди безо всяких проблем седеют за одну ночь, не так ли?

Редактор. Разумеется.

Автор. Идея, как вы понимаете, та же.

Редактор. Понимаю.

Автор. Так на чем я остановился?

Редактор. На шраме над одним глазом, который свидетельствовал... надеюсь, у него два глаза, как и у всех?)

... свидетельствовал о пьяной драке, в которую он ввязался пару часов тому назад.

Полицейский, дозором обходящий Набережную, подумал, что никогда раньше он не видел столь жалкого человеческого существа. Пусть Ночь укроет его своим крылом, попросил он Господа Бога.

Тут...

Он...

Тогда...

(Редактор. Так что?

Автор. По правде говоря, есть некоторые неясности.

Редактор. А в чем, собственно, проблема?

Автор. Не знаю, что делать с Робертом в течение десяти часов.

Редактор. Может, отправить его куда-нибудь на пригородном поезде?

Автор. Это же не юмористический рассказ. Дело в том, что я хочу, чтобы он оказался рядом с определенным домом в двадцати милях от города ровно в восемь вечера.

Редактор. На месте Роберта я бы немедля отправился в путь.

Автор. Нет, я все понял.)

Он сидел на Набережной, а мысли его отправились в прошлое. Крылья памяти перенесли его

к другим Рождествам, куда как более счастливым...

К Рождеству, на которое ему подарили первый велосипед...

К Рождеству, проведеннному за границей.

К Рождеству в доме его друга из Кембриджа...

К Рождеству в Тауэрсе, где он впервые встретился к Элис!

Ах!

Десять часов пролетели, как одно мгновение...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .

(Автор. Точками я показываю пробежавшие годы.

Редактор. А кроме того даете читателю время взять сэндвич.)

Роберт встал, встряхнулся.

(Редактор. Минуточку. Это рождественский рассказ. Когда мы дойдем до синички?