И опять все молчат. Затем шофер спрашивает:

— Значит, с матерью живете?

— Ага.

— Понятно.

— Она на большом кране в заводе ездит, — говорит Игорек.

— Ясно, — кивает кепочка.

Так, с интересным разговором, незаметно пролетают четыре километра. И вот уже опушка Ручьева леса. В крышу кабины барабанят. Шофер останавливает машину, и в дорожную пыль, один за другим, мягко спрыгивают недолгие пассажиры.

— Спасибо, дяденька!

— Ничего, бывайте!

Водитель в кепочке сильно хлопает дверцей, и самосвал сразу набирает скорость. Шофер, хотя, видно, и торопился, а все же не отказался, подбросил друзей, и теперь каждый из них считает необходимым вспомянуть его добрым словом.

— Хороший дядька, — отмечает Леха.

— На самосвал плохого не посадят, — говорит Ромка.

— А я в кабине ехал, — сообщает Игорек.

Приятели сворачивают с дороги и углубляются в лес. Их встречают спасительная тень чащи и влажная прохлада, которой веет от пружинящего под ногами мха.

— Р-р-р-а-а-ссредоточиться! Прочесать лес! — командует Леха.

— Далеко друг от друга не уходить! Р-ра-а-зош-лись!

Но расходиться сразу не хочется, и первое время друзья движутся кучкой, один вблизи другого.

Проходят волнующие минуты, и вдруг Леха кричит:

— Есть подберезовик. И еще один… И еще…

Завидуя счастливчику, все приближаются к нему. Но на трех грибах Лешкин успех заканчивается, и приятели снова бродят по одиночке.

Ромка не спускает глаз с братишки.

— Ты от меня никуда! Слышишь, Игореха?

В ответ Игорек небрежно кивает головой. Он занят. Он старается отыскать хоть какой-нибудь гриб. Но, несмотря на то, что глаза Игорька ближе других к земле, грибы к нему не идут. И вдруг перед ним вырастает раскрасавец в бурой бархатной шляпе. Игореха срывает его двумя руками и, переполненный гордостью, спешит к брату: