И тут она услыхала, что он кричит из тумана:

— Ронья!

Смотри-ка, уже знает, как ее зовут! Она для него теперь не просто дочь разбойника!

— Ронья! — снова крикнул он.

— Чего тебе надо? — заорала она.

Но тут он уже догнал ее.

— Не нравится мне что-то этот туман.

— Вот как, ты боишься, что не найдешь дорогу домой, в свое воровское гнездо? Тогда тебе придется делить нору с лисицами. Ты ведь любишь делиться со всеми!

Бирк засмеялся.

— Ты — тверже камня, дочь разбойника! Но ты лучше меня знаешь дорогу в замок Маттиса. Можно, я буду держаться за твой кафтан, пока мы не выйдем из леса?

— Держись, мне-то что! — ответила Ронья. Но все же отвязала свой кожаный ремень, который уже однажды спас ему жизнь, и протянула ему один конец.

— Вот! Но советую тебе держаться на расстоянии длины веревки от меня!

— Как хочешь, злюка, — сказал Бирк.

И они пустились в путь. Туман окутывал их плотной пеленой, и они молча двигались вперед — на расстоянии веревки друг от друга, так, как велела Ронья.

Теперь нельзя было отступать в сторону от тропки. Малейший неосторожный шаг — и они заблудятся в тумане. Но она не боялась. Руками и ногами нащупывала она дорогу — камни, деревья и кусты были вехами на ее пути. Шли они медленно, Ронья надеялась все же вернуться домой до того, как Лувис начнет петь Волчью песнь. И не надо бояться.

Хотя более удивительного странствия на ее долю никогда не выпадало. Казалось, будто жизнь в лесу смолкла и вымерла, и от этого ей становилось не по себе. Неужели это ее лес, который она знала и любила? Почему же теперь он так тих и страшен? А что скрывалось там, в этих туманах? Что-то незнакомое и опасное, она сама не знала — что. И это пугало ее.

«Скоро я буду дома, — думала она, утешая себя, — скоро я буду лежать в постели и слушать, как Лувис поет Волчью песнь».