– О’кейно! Впервые я встретился с воистину великим подлецом! Предать всех! Вот это мечта! Но – подождите! Значит, вы можете предать и меня?

– При первом удобном случае, шеф.

Полковник Батон схватился за пистолет, очень тяжело задышал, схватил пресс-папье, промокнул им на лбу очень крупные капли очень холодного пота и пробормотал:

– Вы далеко пойдёте. А как вам удалось стать таким выдающимся подлецом? – с завистью спросил он.

– Очень просто. Во-первых, немного наследственности, – начал неторопливо и с достоинством объяснять Шито-Крыто. – В своё время мой папаша, ныне царство ему небесное, проворовался. Грех небольшой, с кем не бывает, не стоило бы о такой мелочи и вспоминать. Но мой папаша заявил куда следует, что наш сосед, которого он, кстати, и обокрал, не человек, а верблюд. И соседу пришлось в шестидесяти восьми комиссиях и комитетах доказывать, что он человек, а не верблюд. Доказать ему этого не удалось, посадили его в зоопарке в клетку и прибили табличку «Новый тип верблюда». А папаша на ворованные, так сказать верблюжьи, деньги купил автомобиль. Этот случай произвёл на меня неизгладимое впечатление.

– Продолжайте! Продолжайте! – в большом волнении заторопил полковник Батон.

– Во-вторых, я сам с четырёх лет понял, – всё так же неторопливо, с достоинством и скромно продолжал Шито-Крыто, – понял, что украсть вообще легче, чем заработать честно. С пятилетнего возраста, подсматривая за взрослыми, я сам понял, что говорить правду иногда очень опасно, зато ври – сколько душе угодно. В шесть с половиной лет мне стало абсолютно ясно, что самое приятное, самое безопасное и самое выгодное на свете дело – подводить честных людей. Причём чем честнее человек, тем приятнее, выгоднее и безопаснее его подводить. А с десяти лет я начал читать газеты и не отрывался от телевизора. Немного надо было ума, чтобы понять: в нашем, так называемом западном, мире одна верная, прямая дорога – в подлецы. Что я и сделал.