Так ты опознала Леденца?

У них нет ни его фотографии, ни даже фоторобота. Следователь сказал, что у него незапоминающаяся внешность. Все свидетели помнят, что преступник сосал леденцы, но о его внешности никто ничего толком сказать не может…

И ты тоже не запомнила?

Представьте себе, нет.

Да-а, — снова протянула Катька. — При таком раскладе милиция его еще десять лет искать будет.

И не найдет, — прибавила Лика. — Эх, надо было это дело Супероперу поручить. Он бы мигом Леденца отыскал.

Какому Супероперу?

Григорию Молодцову. Он самые запутанные преступления как семечки щелкает. Скажи, Кать?

Ага, — сказала Орешкина и похвасталась. — Мы с Ликой не раз ему помогали опасных преступников ловить.

Мы и еще Ромка с Димкой, — справедливости ради уточнила Соломатина, хоть и была в ссоре с Ромкой Орешкиным.

На Лену рассказ о Суперопере не произвел никакого впечатления.

— Даже если милиция и найдет убийцу, что толку? — с горечью сказала она. — Аркадия Петровича все равно не оживишь.

Катька вдруг порывисто вскочила.

Вот черт!

Кать, ты чего? — с недоумением посмотрела на подругу Соломатина.

Я его видела недавно…

Кого "его"? — спросила Лена. — Аркадия Петровича?

Да нет. Леденца. Я пошла умываться, а там очередь, — стала сбивчиво рассказывать Орешкина. — И мужик какой-то все время губами чмокал. Чмокает и чмокает. Прямо достал своим чмоканьем…

Ну и что? — спросила Лика.

Так он же леденец сосал!

— По-твоему, леденцы только киллеры сосут?

Лена в волнении переплела пальцы.

— Господи. Это убийца… убийца… — испуганно залепетала она.

Катька начала срочно давать задний ход.

— Да брось ты, Ленка. Не бери в голову. Действительно, мало ли кто леденцы сосет.

Нет, это убийца… — продолжала лепетать девушка. — Я теперь поняла, что он искал у Аркадия Петровича. Ему нужны были документы…