— Да ладно. Она, наверное, на речку пошла. Искупаться.

За дверью послышались шаги.

— О, идет наша Светочка, — заулыбалась Катька.

Дверь открылась, и девчонки увидели высокого загорелого мужчину в тельняшке. На плече у него была татуировка: парашютик, а под ним надпись — "ВДВ"

— Вам кого, девочки? — спросил мужчина.

— Свету, — сказала Катька.

Мужчина как-то странно посмотрел на Орешкину.

— А ее нет.

— А где она? Мужчина помолчал.

— На кладбище.

— На кладбище?.. — удивленно повторила Катька. — А что она там делает?

— Как это "что"? Лежит. Она же умерла.

— Умерла?..

— Ну да. Месяц как похоронили. А вы кто такие, девочки?

Орешкина ошеломленно молчала. Поэтому ответила Соломатина.

— Мы в гости приехали. Из Петербурга. Вот она, — Лика указала на Катьку, — ее внучка…

— Какая еще внучка?.. Светлане восемнадцать лет было.

— Ну понимаете, — начала объяснять Лика, — Катин прадедушка был три раза женат. И у его

последней жены родилась Света, которая приходится Кате двоюродной бабушкой…

— Ах, вот оно что.

Орешкина, наконец, пришла в себя.

— А вы кто такой? — спросила она, подозрительно глядя на мужчину.

— Вадим Чертков, — представился тот. Я из Москвы приехал. Пристроечку тут снимаю месяц назад поехал по делам в Ростов. На недельку. Возвращаюсь, а Светы уже нет. Вот так

— Как она могла умереть? — не понимала Катька, — От чего?..

— Это вам лучше с соседями поговорить. Я не в курсе. А родственники уже разъехались.

— А что за родственники приезжали?

— Не знаю. Какие-то мужчины, женщины… Когда я из Ростова вернулся, они уже собирались уезжать. Я спросил, можно ли мне тут июнь-июль пожить. Тем более, я Светлане вперед заплатил. Они разрешили. Ключи от дома оставил и…