— А вы прочтите повнимательней — и сразу все поймете.

Майор прочел, однако ничего не понял. Он так и сказал:

— Ничего не понимаю.

Катька ткнула в листок пальцем.

— Видите, написано: "сумасшедшая".

Ну и что? — продолжал не понимать Сидорчук.

— В слове "сумашедшая" пропущена буква "с". А у Светки абсолютная грамотность. Значит, записку писал кто-то другой. Скорее всего, убийца. Он заставил ее подписать этот текст. А после утопил.

Сидорчук почесал макушку.

— Ну-у, нагородила огород. Убийца… утопил… Она ж предсмертную записку писала, а не заявление в жилконтору. Волновалась, естественно, вот и сделала ошибку.

Катька упорно стояла на своем.

— Нет, ее заставили! Заставили!.. А потом убили!

— Это у вас в Питере, да еще в Москве убивают. А у нас в Гусь-Франковске тишь да гладь. Я вон двадцать лет начальником милиции работаю, и за это время в городе не было совершено ни одного убийства…

— Вы в этом уверены?! — горячилась Орешкина. — Может, просто ничего не видите у себя под носом?

— Ну, милая моя, — тоже стал горячиться майор. — Ты прямо как Шляпникова рассуждаешь…

— Какая еще Шляпникова?

— Да есть тут одна повернутая. Библиотекаршей работает. Начиталась, видать, у себя в библиотеке детективов, и теперь ей всюду убийства мерещатся. Когда бабуля твоя утопилась, прибежала эта дамочка ко мне. "Убивают! — кричит, — убивают!.." Кого, спрашиваю, убивают?.. Девушек, говорит, молодых убивают Каждый год. В одно и то же время. Это ж надо такое придумать… — Сидорчук убрал папку в шкаф. — Еще вопросы будут?

— Будут, — сказала Катька. — Светку где похоронили?

— Где просила, там и похоронили. На Монастырском острове. Так что, если хотите, можете ее навестить. А эту мысль насчет убийства выкинь из головы. Запомни: у нас тут тихий омут.

И майор Сидорчук принялся доедать остывший суп.