Ещё раньше Теллер познакомился с научным руководителем этих работ Робертом Оппенгеймером и был очарован им. Оппенгеймер также получил настоящее образование в Европе, также «из первых рук», знал едва ли не десяток языков, и в США, где достижения теоретической физики никак нельзя было назвать выдающимися, блистал среди физиков-теоретиков, как звезда первой величины. Что соответствовало бы русской поговорке: «Первый парень на деревне…» Но известно, что от любви до ненависти также один шаг. Оппенгеймер назначает начальником теоретического отдела Ганса Бете, что вызвало негодование Теллера. Ибо тщеславие и честолюбие были по отзывам его коллег главными чертами характера венгерского эмигранта.

Неприязнь и ненависть подогревало ещё то, что Оппенгеймер был руководителем всей программы по атомному оружию, мог стать в случае успеха знаменитым на весь мир и уже сегодня пользовался вниманием конгресса и президента. Идея Ферми поджечь пока ещё не существующей атомной бомбой термоядерную реакцию пришлась как нельзя, кстати, распалённому завистью Теллеру.

Он, по словам Энрико Ферми, «…не хотел играть роль второй скрипки. Он был одержим, говоря его же словами, идеей создания термоядерного будильника, который разбудит весь мир».

Тем более, что «детище» Оппенгеймера казалось ему всего лишь детской игрушкой по сравнению с замысленным устройством: если мощность «игрушки» всего лишь сотня-другая килотонн тринитротолуола (ну, в крайнем случае, мегатонна), то мощность задуманного «устройства» практически не ограничена, и таким «устройством» можно не только разбудить мир, но и разнести его на куски!

И к нему, Теллеру, прибегут все учёные, которые ныне тусуются около Оппенгеймера, и сам президент сочтёт за честь пообщаться с гениальным и прозорливым физиком…