Соображения по термоядерному реактору также были отправлены в ЦК тем же письмом. А вскоре, после досрочной демобилизации Олег поехал в Москву сдавать вступительные экзамены в МГУ. Его зачислили по результатам конкурса на физфак, хотя и без стипендии.

Вскоре он встретился в ЦК с Сербиным и рассказал ему про свои идеи водородной бомбы. Тот молча выслушал и мрачно буркнул, что наши ученые работают над другим вариантом. Предложил заходить, если появятся еще какие-либо идеи. Через месяц Олег принес ему проект усовершенствованной модели термоядерного реактора. Сербин выслушал и опять ничего не сказал. Ни помощи, ни поддержки от него не было…

А спустя некоторое время Лаврентьева пригласил к себе в Кремль Василий Махнев — очень влиятельный член Спецкомитета. На столе Махнева лежал второй вариант реактора, там же Олега познакомили с Сахаровым, который рецензировал его работу.

Кто такой Сахаров, Лаврентьев тогда еще не знал, тот о себе ничего не рассказывал.

А еще через несколько дней он снова встретился в Кремле с Сахаровым — на приеме у Берия. Сначала Махнев провел в кабинет Берия Сахарова, а потом пригласил Лаврентьева.

Нарком встал из-за стола, пошел ему навстречу, подал руку… Когда все уселись, он спросил у Олега:

— У вас что, болят зубы?

— Да нет…

— А почему щека распухал?

Пришлось Олегу объяснять — почему у него опухшие щеки. Поговорили о его родителях — отец Лаврентьева тогда сидел в лагерях — и на том странный разговор закончился. А Махнев ликовал — смотрины прошли успешно. Позже Берия будет не раз звонить и интересоваться — «как дела у солдата?».

Домой из Кремля Сахаров и Лаврентьев отправились пешком — оба были возбуждены и много говорили. Сахаров восторгался идеями Лаврентьева и, в конце концов, предложил работать вместе.