Девчонки засмеялись. Серега огрызнулся:

– Кому-то смешно? Могу пояснить – почему!

Лилька потрогала лямки своего аккуратного рюкзака, куда вошло ровно десять килограммов, и насмешливо фыркнула:

– И почему же?

– По кочану! К твоему рюкзачку еще бы с пяток килограммчиков накинуть, посмотрел бы я тогда, как ты похихикаешь…

Витек бережно поправил навьюченную поверх своего рюкзака гитару и укоризненно буркнул:

– Ладно тебе! Сами же вес распределяли.

Серега возмутился:

– Сами?! Я сразу сказал, что шестнадцать килограммов для меня многовато! А эти игры в демократию…

– К чему болтовня? – пропыхтел я. – Проголосовали же…

– Ага, – гаркнул Серега и даже приостановился от негодования. – Вот только я голосовал против!

– Один, – напомнил Витек.

– Само собой, – угрюмо проворчал Серега. – Один мужик среди трех подкаблучников!

Спор подзадержал нас, и Вован обернулся. Мгновенно вычленил суровым взглядом Орлова и нехорошо ухмыльнулся:

– Бунт на корабле или как?

Тридцать минут, видимо, еще не прошли, и интереса к жизни Серега не потерял. Во всяком случае, он прибавил шагу и неохотно отозвался:

– Или как.

– Переведи! – грозно потребовал впервые в жизни занявший такой ответственный пост Кузнецов.

– Так, разминочка. Чтоб идти было веселее, – торопливо сказал Серега, мгновенно уловивший, что никаких шуток на свой счет наш временный шеф не потерпит.

– Тогда ладно. Это даже полезно. Можешь продолжать, – добродушно кивнул Вован.

Сергей застонал – Кузнецов опять ломанулся сквозь подлесок: он в очередной раз пренебрег извилистой, едва заметной тропой.

Когда стемнело, мы отыскали подходящую полянку на небольшой возвышенности. Поставили палатки и разожгли костер.

Витек уселся в стороне со своей гитарой, девочки решили заняться ужином. Целого дня всухомятку всем хватило, а минеральная вода с бутербродами – совершенно не то.